No rest for the wicked

00:13 

.timber
Fear not this night, you will not go astray.
Ну и Валв-фики пусть тут будут :3
В этом году я что-то совсем расслабился, донес только три текста, причем два из них - драбблы (в прошлом году было даже миди :/)
Надо будет интереса ради сравнить через пару недель тексты с этой ФБ и прошлой ФБ.
Anyway!
Зомби! Ангст! И немного котиков О_О

Название: Кошка
Персонажи: Рошель
Категория: джен
Жанр: ангст, флафф, повседневность
Рейтинг: G
Краткое содержание: Эту ночь Рошель провела совсем не так, как рассчитывала.


Ливень обрушился на город к вечеру. Шум падающих на землю капель, больших и круглых, заглушал все остальные звуки — выстрелы, рычание, хрипы, скрип дверей.
Это было опасно. Ливень скрадывал не только все звуки, он размывал силуэты, он превращал Саванну в призрачный город, и за плотной пеленой воды не было видно дальнюю сторону улицы.
Рошель спряталась от дождя в подвале.
Это было не самое лучшее место, она понимала, но ливень и надвигающаяся темнота упорно загоняли её в заваленный хламом тесный подвал, отгороженный от остального мира толстой и прочной дверью. По крайней мере, Рошель хотелось верить в это.
В её тесном, пропахшем плесенью и водой убежище было темно; только у самого потолка виднелось два узких окна — туда мог бы пролезть разве что маленький ребенок. Старые ящики, мусор, сломанная мебель, грязные автомобильные шины — но ничего, кроме этого, в подвале не было. И никого.
Заперев дверь и завалив её остатками тяжелого дивана, Рошель еще раз огляделась. Она проверила подвал, но последние дни научили её — собственной кровью и чужой смертью — что даже в тихих комнатах может таиться опасность.
Но здесь просто было грязно. И только.
Уронив рюкзак у стены, на самом сухом месте, Рошель сползла на пол. Она устала, была голодна и толком не спала несколько суток. Плечи ныли от тяжелого рюкзака, где лежали украденные припасы — вода, патроны, фонарь, немного одежды, армейские пайки, несколько ХИС. Всё это Рошель нашла в перевернувшемся армейском грузовике — он был уже разграблен, но что-то всё же удалось отыскать.
Надломив одну из пластиковых трубок, Рошель положила её рядом с собой, наблюдая, как темнота вокруг постепенно рассеивается. В призрачном синеватом свете стали видны концы её ботинок. Этого было мало, но батареек для фонаря оставалось еще меньше, и Рошель хотела сберечь их. Она не знала, как скоро сможет найти военных — или хоть кого-то из людей. В последние дни она видела вокруг себя лишь трупы — те, кто лежал на улицах и те, кто ходил по ним. Жуткие существа. Жертвы эпидемии.
Нужно было поспать хотя бы несколько часов. Это было опасно, хотя дверь в подвал и казалась крепкой. Рошель знала, что еще немного — хотя бы полдня без сна, и она просто свалится от усталости. И тогда её уже ничего не спасёт.
Стащив с плеч армейскую куртку, она подстелила её под себя, потом вытащили из рюкзака рубашку и накинула на плечи. Уложив на колени пистолет, Рошель прикрыла глаза, практически мгновенно провалившись в напряженную полудрёму.
Она не знала, сколько продремала, но из сна её вырвал шорох — слишком громкий для заполнившей подвал тишины. Звук доносился из заваленного ящиками и каким-то хламом угла.
Рошель мгновенно вскинула пистолет, ощущая, как испуганно бьётся в груди сердце. Ладони взмокли.
Нащупав на полу рядом с собой еще не успевший потускнеть ХИС, Рошель вытянула вперед руку — подвал был маленький, и синеватый свет дотянулся и до края груды хлама.
Это была кошка. Худая, ободранная… живая кошка, настороженно глядящая на Рошель из узкой расщелины между поваленными друг на друга ящиками.
Всего лишь кошка.
Рошель не удержалась от нервного, вымученного смешка. Отложила пистолет. Она не знала, могут ли животные болеть и превращаться в таких же монстров, что бродили наверху, но одно понимала точно — больное животное сразу бы на неё кинулось.
Кошка была голодной, испуганной — но не могла причинить Рошель вреда.
— Эй… Иди сюда?
Вытянув вперед руку, Рошель замерла — у неё никогда не было кошек, и она не была уверена, что испуганное животное подойдёт к ней. Но попробовать стоило.
Кошка не шевелилась.
Просидев несколько минут, Рошель опустила руку.
— Я знаю, ты боишься. Я тоже очень сильно боюсь. Но я не сделаю тебе больно.
Это было довольно глупо — разговаривать с кошкой, но звук собственного голоса успокаивал.
Вздохнув, Рошель вновь откинулась на стену. Пистолет привычным весом лёг на колени.
Ночь обещала быть длинной, и могла принести всё что угодно — от ломящегося в дверь ходячего мертвяка до кошки, которая все же решится подойти.
Та подошла под утро.
Приблизилась беззвучно, обходя наблюдавшую за ней из-под ресниц Рошель по сужающейся спирали. Обнюхав рюкзак и неподвижные ноги, кошка коснулась носом откинутой ладони.
Рошель не шевелилась. Она была уверена — любое неловкое движение, и кошка отпрыгнет от неё, метнется обратно в своё укрытие из прогнивших досок и ржавого металлолома.
Поэтому она ждала: минуту, две, пять, а потом и все десять или даже пятнадцать. Ждала, пока возле её бедра не свернулся теплый, худой комочек. Помедлив, она медленно протянула руку, коснулась широко посаженных ушей. Кошка вздрогнула, но осталась лежать на месте, а спустя несколько минут Рошель то ли почувствовала, то ли услышала тихое мурчание.
Она так и заснула — с кошкой и пистолетом под руками, отгороженная от залитого водой и кровью города лишь старой дверью.
Но её никто не побеспокоил. Просто — повезло.

Утром Рошель оставила в подвале воду, налив её в найденную среди мусора миску, и остатки армейского рациона. И ушла, не оборачиваясь, всё еще чувствуя под ладонью фантомную мягкость кошачьей шерсти.


Название: Запонки из Вегаса
Пейринг/Персонажи: Ник, Эллис, Тренер, Рошель
Категория: джен
Жанр: черный хреновый юмор
Рейтинг: R
Краткое содержание: У Ника есть кое-что, что дороже ему больше жизни.

Первой нарушила молчание Рошель. Напряженно кашлянув, она перекинула тяжёлый дробовик с одного плеча на другое и негромко проговорила:
— Ник. Нужно идти.
Заброшенный парк окутывала предгрозовая тишина. Стрелки на старых, поцарапанных часах Рошель приближались к шести вечера. В пасмурную погоду темнело быстро, и им нужно было как можно быстрей найти укрытие на ночь.
Ник раздражённо отмахнулся — с тяжёлого ножа, зажатого в руке, в сторону разлетелись тёмные капли.
— Ну блядь! — Стоявший рядом Эллис отпрыгнул назад.
— Я никуда не пойду.
Рядом с Рошель устало выдохнул Тренер. Ему тоже не нравилась их задержка, не нравилось, что они остаются на открытой местности. И, уж конечно, ему не нравилось то, чем занимался сейчас Ник.
Но если быть откровенным, им всем чертовски не нравилось то, что делал Ник.
Тот выругался и запустил руку во вспоротый живот мертвяка. Послышалось омерзительное тихое хлюпанье.
Эллис, через чью руку был перекинут заляпанный слизью и грязью белый — когда-то белый — пиджак, скривился:
— Матерь Божья, Ник, брось ты на хер этого трупаря.
— Не богохульствуй, — тихо буркнул Тренер.
Ник резко обернулся через плечо. На щеке темнела полоса не то грязи, не то крови, а чем были перемазаны его руки, Рошель и вовсе не хотела знать.
— Я никуда не уйду без своих счастливых запонок!
Раздражённый, он с хрустом всадил нож в то, что когда-то было животом трупа, а теперь напоминало плохой и давно протухший фарш. Эту ассоциацию Рошель поспешила выкинуть из головы — от неё к горлу подкатывал неприятный горький комок.
— Ты — ёбнутый на голову псих, — проговорил Эллис в напряжённую спину Ника. — Тебя пять минут назад чуть не убили, а ты…
Вместо ответа рядом с ним на асфальт шлёпнулось что-то тёмное и сморщенное, перемазанное тускло-зелёной жижей.
— Я сейчас блевану.
Пожалуй, впервые за долгое время Рошель была полностью согласна с Эллисом. Одно дело было убивать всю эту падаль в попытке выжить, другое дело — копаться в гниющих внутренностях.
На мертвяка они натолкнулись, когда обыскивали развалины кафе. Когда-то, наверное, оно было популярным, на стене виднелась покосившаяся вывеска, а вокруг были раскиданы порванные и заляпанные грязью маленькие тенты. Прежде, чем удалось прибить языкастого ублюдка, он успел протащить Ника по всему кафе. Уложив ублюдка, они уже собирались идти дальше — выстрелы могли привлечь еще кого-нибудь, - когда Ник с внезапной руганью метнулся обратно к трупу, принявшись яростно кромсать его ножом.
— Ты похож на сбрендившего вивисектора, — сейчас Эллис как нельзя точно выражал их общие мысли. — Пойдём найдём какой-нибудь ювелирный, грабанём его и возьмём тебе оттуда запонки. Золотые там или еще какие… бля!
Он отшатнулся, когда Ник через плечо швырнул в него куском гниющей плоти. Та с отвратительным звуком упала на асфальт.
— Это мои счастливые запонки. Я купил их в Вегасе десять лет назад и, чёрт побери, не собираюсь оставлять их в кишках этого мертвого ублюдка.
— Если честно, — тихонько проговорила Рошель, — я не совсем представляю, как они смогли оказаться внутри.
Судя по кинутому на неё взгляду, Тренер думал о том же самом. Он хотел было что-то сказать, но его перебило радостное:
— Блядь, ну наконец-таки!
Воздев руку вверх, Ник с победным выражением лица продемонстрировал друзьям перемазанные кровью и слизью запонки.
— Я сейчас точно блевану, — Эллис опасливо протянул ему пиджак.
— Эти запонки не раз спасали мне жизнь, принося удачу, пацан. Я бы посмотрел на тебя, сожри кто-нибудь твою кепку.
— Так, — Рошель прищёлкнула пальцами, привлекая внимание обоих. — Запонки спасены? Ник, надеюсь, ты всё…?
Тот насмешливо развел руками.
— Я — всё.
— Отлично. И… знаешь что?
— Да, дорогая?
— Иди с подветренной стороны.


Название: Правила жизни Ника (ни одна из использовавшихся фамилий которого не была настоящей, и потому их нет смысла здесь упоминать)
Пейринг/Персонажи: Ник, Эллис, Рошель, Тренер
Категория: джен, преслэш
Жанр: драма, повседневность
Рейтинг: R
Краткое содержание: У Ника есть правила жизни, которые он старался никогда не нарушать
Предупреждения: я твой канон труба шатал и немного пост-канона; автор использует разные времена и знает это; хэдканоны величиной с Толстяка; много гниющих зомби


К своим тридцати пяти годам Ник смог чётко сформулировать парочку правил жизни, которые были теми простыми мудростями, что не раз спасали ему шкуру — или просто делали его жизнь спокойней. Конечно, им никогда не суждено было попасть в одноименную колонку в «Esquire», заняв место рядом с правилами жизни Пола Джаматти или Уилла Смита, но Ник гордился ими (по крайней мере, мысленно, никому не признаваясь в этом), и всегда старался им следовать.
Ему это удавалось, несмотря на то, что жизнь с удручающей частотой подкидывала ему под ноги всякое дерьмо.
А потом наступил ёбаный октябрь 2009 года, старый мир поглотила гниющая волна Зелёного Гриппа, и все правила потеряли всякий смысл.

Никогда не доверяй незнакомцам

Нарушение первого правила спасло Нику жизнь. Это произошло на пятый день его пребывания в Саванне, и на второй день Чёртового Кошмара С Больными Придурками, Что Пытаются Тебя Убить.
Ник пытался отсидеться в магазине — дурная идея, как он потом понял, но тогда это небольшое пространство, с забаррикадированными выходами, запасом воды и еды и, чёрт побери, туалетом в закутке для служащих, казалось ему идеальным укрытием. У него была бейсбольная бита — старый добрый «Магнум» был бы гораздо лучше, конечно, — и отчаянное желание вырваться из окружающего его ужаса. Ужас был полон воем сирен, выстрелами, криками людей и жутковатыми хрипами, от которых у Ника по спине каждый раз пробегала дрожь.
Он не собирался надолго задерживать в своём убежище. Куда больше Нику хотелось выбраться из города, оставить его за спиной, оказавшись так далеко, насколько только получится.
В своей жизни он прошел через побои, унижения и предательства, но, чёрт побери, его никогда не пытался сожрать администратор небольшого мотеля. И официантка в кафе — тоже.
И сейчас он собирался переночевать в магазине в последний раз — если ту беспокойную дремоту можно было назвать сном, а потом, наконец, попробовать покинуть город.
Но его планам не суждено было сбыться.
Раздавшиеся со стороны заваленного стеллажами входа хрипы Ника не напугали — он знал, что Больные Придурки порой подходят к магазину, но внутрь прорваться не могут. Вся эта гниющая, хрипящая и роняющая куски собственных тел шевелящаяся масса вызывала у него раздражение. И еще чертовски хотелось помыть руки — с каким-нибудь ядрёным чистящим средством, отдраить кожу до сияющей, мать её, белизны.
Даже когда звуки стали сильней, он не придал этому значения, будучи уверенным — нагромождение мебели выдержит напор.
Что он ошибается, Ник понял слишком поздно — когда утробный хрип послышался не только со стороны основного, но и со стороны служебного входа, а груда мебели начала разваливаться, и сквозь неё уже виднелись изъеденные гнилью лица.
Сначала он надеялся отбиться.
Потом надеялся сбежать.
Потом забился в самый центр торгового зала, спрятавшись среди нагромождений мебели и коробок.
Ник знал — шанс есть всегда, даже когда кажется, что все мосты за спиной сожжены, а впереди — пропасть. Это тоже было одним из его правил жизни — никогда не сдаваться, идти вперед. Но теперь, кажется…
— Эй! Белый Костюмчик! — Из открытого вентиляционного люка в потолке вниз кто-то свесился — Ник не мог в полумраке рассмотреть чужого лица и не мог понять даже возраст человека. — Хватайся за руку!
На раздумья оставалось несколько секунд.
Торговый стеллаж опасно покачивался, и Нику не хотелось думать, что будет, не выдержи эта хрупкая конструкция его веса.
Бесполезная бита полетела на пол, когда его втянули вверх, — край люка больно впился в грудь, затем — в живот, но где-то внизу уже рычали мертвяки, тянули пальцы, пытаясь достать опасно болтающиеся над их головами ботинок.
Он плохо запомнил, как выбрался на крышу магазина. В чувство его привел влажный, прохладный воздух — упоительно свежий, и увесистый тычок в плечо.
— Да у тебя крепкая хватка, — спаситель — сейчас Ник уже мог разглядеть его лицо, молодое, загорелое — широко ухмыльнулся. — Вцепился в меня, как в мамочку. Идём. Тут можно перебраться на другую крышу. Нужно будет прыгнуть, но ты, старик, справишься. Я — Эллис.
Ник медлил — секунда, две, три — глядя на протянутую ему ладонь. Мозолистую, исцарапанную, грязную ладонь его спасителя.
А потом аккуратно пожал её.
— Ник.

Никогда не позволяй женщине быть лучше тебя

Стул был паршивым оружием.
Стул был паршивым, отвратительным и бесполезным оружием, а Эллис, мелкий засранец, медленно оседал по стене, уронив на пол автомат.
В руках Ника был стул, и против громадины тухлого мяса, что медленно двигалась на него, удар им был бы просто шлепком мухобойкой.
Он и сам почувствовал себя мухой, когда его откинуло к стене. Удар об неё вышиб воздух из легких, и Нику показалось, что внутри что-то хрустнуло. Он на мгновение ясно представил себе, как ломаются ребра, как их белёсые осколки протыкают лёгкие, и как он потом захлёбывается своей кровью…
Раздавшийся выстрел оглушил. Голова нависшего над Ником мертвяка разлетелась, как прогнивший арбуз. Тошнотворно запахло могилой. И порохом.
Когда в ушах перестало звенеть, Ник смог расслышать чужие шаги — аккуратные, твёрдые. Женские.
Он шумно выдохнул и, напрягшись, сдвинул с себя безголовое, омерзительно пахнущее тело. На белом пиджаке остались буро-зелёные пятна, и знать, что это такое, Нику совсем не хотелось.
— Угх… — Он с трудом поднялся.
У стены с приглушённой руганью завозился Эллис.
Стоявшая в дверном проеме темнокожая девушка в розовой футболке закинула на плечо тяжёлый дробовик.
— Вы как, живы?
Ник поднял на неё взгляд.
Он никогда не позволял женщинам быть лучше себя. Никогда не позволял спасать себя. Никогда не позволял видеть себя слабым или беспомощным.
— Живы, — он бы мог сейчас добавить что-то вроде “эй, детка, ты отлично стреляешь” или ещё какое-нибудь дерьмо, пошутить что-нибудь про горячих девчонок с оружием, но…
— Спасибо, что помогла.

Никогда не позволяй называть себя “малыш”

— Ник! — Тренер подхватывает его на руки, не давая рухнуть в грязь. Перед глазами плывёт, и он ощущает своё тело как проткнутый иголкой воздушный шарик. Бок щекочет что-то тёплое, и Ник лишь спустя пару долгих секунд понимает, что это его кровь. Ладони у Тренера, тяжело сжимающие плечи, тёплые и тяжёлые — или это он, Ник, становится холодным и скоро станет таким же, как ёбаный мертвяк, только что пропоровший когтями глубокие борозды в его теле?
Ник не хочет быть мертвяком.
Он хочет жить. Хочет выбраться из этого кошмара, побывать в тех казино, до которых еще не успел добраться, трахнуть симпатичных девчонок и совершить еще кучу хороших, плохих или как получится поступков.
Он хочет жить, но кровь толчками выходит из него с каждым ударом сердца.
— Ник, — Тренер, склонившийся над ним, кажется таким далеким, и его лицо словно обернули длинными полосами сладкой ваты. Ник бы посмеялся над этим идиотским сравнением, лезущим в голову, но его смех похож на клёкот умирающей птицы. Дышать — больно.
— Ник, малыш, держись.
“Какой я на хер “малыш”, — хочет сказать он, но не успевает — грязно-серое небо обрушивается на него и толкает в мутное болото беспамятства.
Рошель и Эллис потом расскажут — Тренер вынес его из тех чертовых болот на руках. И тогда Ник простит ему даже запретное “малыш”.

Никогда не целуйся с мужчинами

Ник нарушает ещё одно правило, когда кажется, что самое страшное осталось позади. Набитое выжившими людьми судно в глазах Ника выглядит клоповником, и сам он — один из этой сотни испуганных, грязных клопов.
Они дрейфуют где-то в Мексиканском заливе, и берег виднеется на северо-западе узкой бурой полосой.
Нику кажется — они в ловушке. За последние недели он так привык куда-то бежать, что теперь, оказавшись запертым в тесном пространстве переполненного корабля, он порой ловит себя на противных, скользких мыслях.
Он нервничает, но никому не признаётся — остальные рады оказаться как можно дальше от берега. Они чувствуют себя в безопасности.
— Ты — старый параноик, — говорит себе Ник, а потом чувствует на себе удивлённый взгляд.
Вот же ж сукин сын… Он забыл о том, что Эллис не ушёл вместе с Тренером и Рошель, а устроился в углу тесной каюты. И наверняка услышал всё, что Ник тут успел вслух наговорить.
— Ты не параноик, — фыркает Эллис, с трудом сев прямо. Ногой пинает пустую бутылку, которая по неровному полу подкатывается к обтрёпанному носку когда-то аккуратной туфли Ника. В бутылке были остатки паршивого джина. Где его нашёл Эллис, знать совсем не хочется, но дисциплина набитого выжившими и военными судна настолько мнимая, что её будто бы можно разрушить одним щелчком пальцев.
Ник с интересом наблюдает, как Эллис поднимается на ноги. Идёт к нему. Упирается ладонями о стену по обе стороны от его головы. А потом у Ника заканчивается терпение, но оттолкнуть от себя Эллиса оказывается чертовски сложно.
— Мне давно было интересно, — заявляет он, когда раздражённый Ник перестает его отпихивать. — Как это будет.
— Будет — что?
Ответ на свой вопрос Ник получает спустя секунду. Целуется Эллис отвратительно, у него колючие щеки, на губах и языке — можжевелово-спиртовый привкус, да и Ник никогда не позволял себе целоваться с мужчинами. Даже если на кону стояла тысяча баксов. Даже если — десять тысяч.
Но это было до того, как он ухватился за протянутую из вентиляционного люка руку.
До того, как мир полетел к чёрту, и старые правила перестали действовать, оказавшись бесполезным хламом, который так легко было оставить где-то на грязной дороге, прихватив попутно пару новых правил.
И, кажется, Нику они начинают нравиться.

@темы: кепочка Эллиса, пиджак Ника, треники Тренера. и Рошель., складываем слова

URL
Комментарии
2014-10-27 в 00:25 

Vinculum
Долбоёборг
А между прочим твой фик в шорт-листе на рсие : р

2014-10-27 в 09:07 

.timber
Fear not this night, you will not go astray.
Vinculum, Я ВСЕ ЕЩЕ ОРУ С ЭТОГО
ПРОСТО
ОРУ
КОЗОДОЕМ :what:

URL
     

главная